Духовное просвещение Богословское образование Воцерковление

И. В. Шалина*

ЮМОР В ПРАВОСЛАВНОЙ СРЕДЕ

Ирина Владимировна ШалинаОбращение к этой теме обусловливает поиск ответов на ряд важных для устроения духовной жизни человека вопросов, лежащих в плоскости как собственно религиозной, так и философской, психологической, культурологической, филологической, например: грешно ли смеяться православному человеку? Если нет, то где та грань, за которой чистый и радостный смех, смех детский, благостный, превращается в осмеяние слабостей и достоинств ближнего, «искривляет душу человека и гармонию мира» [Иоанн (Шаховской), арх. 2011, 25]. Вспомним слова Спасителя: Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете [Лк 6, 25]. Смеялся ли Тот, Кому мы должны подражать во всем, ибо Он совершен есть? Допустимо ли в миссионерской практике использовать ироническую «майевтику» как способ полемики или ведения гармонического диалога, обращаться к тактикам пародирования, рассказывания анекдота, вышучивания или христианин на деле должен исполнять слова апостола Павла: «сквернословие и пустословие и смехотворчество не приличны вам» [Еф. 5, 4].

Представляется справедливой точка зрения тех Святых Отцов и светских исследователей обозначенного феномена, которые полагают, что человек не может без смеха. Вспомним изречение, приписываемое великому подвижнику Антонию Великому: л'уку необходимо, чтобы с него снимали тетиву. По словам святителя Иоанна Златоуста, смех не зло, но чрезмерность и неуместность – зло... Смех вложен в душу нашу, чтобы душа отдыхала, а не для того, чтобы была расслаблена [См.: И. Златоуст, св.,  т.12, ч.1, беседа 15, 2009]. Таким образом, смех мыслится как отдых от человеческого, состояние некоторой свободы. Смеются, чтобы отдохнуть, а затем вернуться к серьезности. От чего же освобождается смеющийся человек?

Размышляя над книгой М. М. Бахтина «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса», С. А. Аверинцев полемизирует с построениями известного мыслителя, который рассматривает смеховую культуру как проявление свободы от социальной маски, навязанной испуганному человеку официальной культурой. По мнению С. А. Аверинцева, это лишь одна из проблем (хотя и очень насущных для любой эпохи и для любой культуры) всего многообразия освобождения человека через смех. Он видит смех как самоосмеяние, уничтожающее привязанность к себе: это «высвобождение от навязываемой извне страсти, от собственной слабости… Смех – это зарок, положенный на немощь, которую человек себе запрещает, и одновременно разрядка нервов при невыносимом напряжении. Но такой смех – это всегда смех человека над самим собой, смех героя над трусом в самом себе, смех святого над Миром, Плотью и Адом, смех над безобразием, на которое человек вполне способен, но которое он себе не разрешит…» [Аверинцев 1992, 7-15].

Итак, смех есть способ познания себя и познания мира. Наверное, поэтому так поучительны и мудры полные любви к человеку высказывания отцов-пустынников, приправленные аттической солью (лат. sal Atticus – именно так раньше называли тонкую, изящную шутку, остроумное речение). Ср.:

Кто-то спросил авву Сисоя, почему брак называется святым? –  «Потому что в нем немало мучеников!» – ответил старец с улыбкой;
Кто-то пожаловался одному старцу, что боится смерти. Старец ответил:
«Так ли уж велика разница между смертью и нужником, если нужно туда идти – нужно идти»;
Один старец заметил: «В жизни происходит так: когда вы становитесь достаточно большим, чтобы дотянуться до горшочка с медом, вам этого уже не хочется».

Святые улыбаются, не смеясь. Смех – категория градуальная. Нормальный юмор тяготеет от смеха к улыбке – юмор агрессивный – от смеха к хохоту и гоготанию.

Поскольку юмор – это  явление прежде всего языковое, рассмотрим, чем наполняется сфера комического в современном православном общении, какие особенности поведения человека становятся объектом комического, каковы частотные языковые и речевые приемы создания комического эффекта, как оцениваются юмор и языковая креативность личности. Наиболее доступным и репрезентативным для анализа является материал православных интернет-ресурсов – сайтов, форумов, блогов и т.п. Примеры, использованные в статье, собраны на форумах «Православие и мир», «Алтарники», в социальной сети «ВК» (группа «Православные шутят») и др. Привлекались преимущественно юмористические высказывания / тексты, получившие наибольшее одобрение пользователей. Фиксировались также и высказывания, которые оценивались неодобрительно, т.е. явные коммуникативные неудачи, например: Пошутили двое православных по-православному… Громче всех смеялся лукавый!; Лучше не шутить на эту тему, если нет меры; Не смешно, зачем же так буквально понимать; Тема такая, что даже шутить над ней не хочется и под.

К разновидностям комического обычно относят юмор, иронию, сатиру, сарказм и некоторые др. феномены. М.М. Бахтин определяет юмор и иронию как «формы редуцированного смеха <…>, которые будут развиваться в качестве стилистического компонента серьезных жанров (главным образом романа)» [Бахтин  1996: 134]. Мы анализировали первичные и вторичные речевые жанры комического, реализующиеся в церковно-религиозной и обиходно-бытовой сферах общения. Первичные жанры представляют собой микродиалоги, в которых участвуют священники, прихожане и так называемые захожане. Согласно типологии литературных жанров, это бывальщины, байки, т.е. переведенные в письменную форму устные рассказы о достоверных событиях из опыта говорящего, интересные многим.

Вторичные жанры возникают в условиях более сложного и организованного культурного общения: анекдоты, афоризмы, стихи-пародии и др. Особый интерес представляют специфические для интернет-коммуникации жанры, реализуемые с использованием невербальных средств – демотиваторы, веб-комиксы, комические видеовербальные жанры и др. Например, демотиватор представляет собой креолизованный текст: рисунок (плакат, фотография и др.) и комментирующая его надпись-слоган.

Обратимся к смешным случаям из приходской жизни. Смех обретает свой смысл в общении – это одно из его онтологических свойств. Даже если это мысленное общение с самим собой. Результатом такого общения становится смеховая реакция одного из участников взаимодействия или стороннего наблюдателя, который предает случай гласности для обсуждения в  православном сообществе. Поэтому смех выполняет еще одну важную функцию: он объединяет, маркирует конфессиональную идентичность. Как правило, в письменном варианте смешной случай предваряется метатекстовым вводом: Сегодня у нас в лавке произошел смешной случай; Стала невольным свидетелем забавного разговора двух бабушек и т.п. Микродиалоги можно дифференцировать в зависимости от отсутствия / наличия  у коммуниканта установки на комический эффект. Приведем примеры диалогов из церковной лавки:

     -Мне нужна любая икона Богородицы. Покажите какую-нибудь!
     -Вот Казанская.
     -Вы что, я ведь не татарка!

      -А вода крещенская есть у вас?
      -Вот вода из святого источника.
      -Хорошо, дайте. Только мне без газа.

Момент когнитивного напряжения создается здесь за счет «светящегося противоречия» (Гегель): столкновения низкого и высокого, мирского и надмирного, неосознаваемой профанизации сакрального объекта. Такое положение дел воспринимается воцерковленным человеком как нелепость. Одна из функций смеха – обнажать странное, алогичное, смягчать патологическую ситуацию. Правда, в приведенных примерах смеховая реакция символизирует выход за пределы не столько формальной логики, сколько мирского здравого смысла: к святой воде неприменимо понятие «с газом» или «без газа», как к «Обуховской», и если Казанской Божией Матери молятся татары, то кто поклоняется, например, Божией Матери Иерусалимской?

Следующие примеры также демонстрируют мысль о том, что смеховая реакция есть показатель нормальности, духовного здоровья православного человека: 

Сегодня в автобусе услышала разговор двух всезнающих бабушек:
- Смотри: мне билет счастливый попался!
- Надо его съесть!
- Ну домой приеду со Святой водичкой и съем!

Пожилая женщина протискивается через прихожан, стоящих в ожидании исповеди: «Пропустите меня без очереди, у меня всего 2 греха!»

Читая эти откровения, невозможно не улыбнуться, но смех этот, если попытаться найти ему место в типологии смеха В. Я. Проппа, скорее печальный, многозначительный, чем едкий, торжествующий и презрительный [См.: Пропп 1999, 150-167]. Смешное неразрывно связано с серьезным. Юмор и смех так же близки к трагедии, как и к комедии. Нам смешно, но это насмешка и над собственным невежеством, обрядоверием, высокоумием, о чем свидетельствуют рефлексивы интернет-пользователей: Над кем смеетесь, православные? И грустно, и смешно...; Вспомнил строчки о. Василия (Рослякова) из книги «Пасха Красная»: «Пощусь зело. Молюсь отменно. Стяжал большую благодать. И лишь одну имам проблему – Своих грехов мне не видать». Смех, таким образом, являет себя как самоирония, служит самопознанию.

Выделим некоторые механизмы, лежащие в основе создания неосознаваемого комического эффекта:
буквальное понимание значения слова: – Согрешала ли сребролюбием? – Нет, батюшка, я золото люблю;
- игра слов, основанная на двусмысленности (каламбур): – Грешен? – Грешен, отче. Лень одолевает. – Бороться надобно с ленью. – Так лень бороться, батюшка!;
-несоответствие содержания и стиля общения обстоятельствам общения,  псевдоглубокомыслие: Молодая девушка на исповеди обращается к духовному отцу: «Батюшкa! Выскажите свою концептуальную оценку по поводу последней монографии протоиерея Иоанна Меендорфа, посвящённой им Варлаамитско-Паламитской полемике, написанной в эпоху окормления им русской диаспоры в Париже»;
-игра  именем собственным: Рассказывали про одного батюшку, который после Литургии вышел и на полном серьёзе сказал: «Всех Акиндин, Пигасиев, Аффониев, Елпидифоров и Анемподистов поздравляю с именинами!» 
эффект обманутого ожидания как результат противопоставления лексем по формальному или содержательному признаку (в приведенном примере комизм создается за счет слов с одинаковым префиксом): Приходит в храм дедушка, не вполне трезвенький, и говорит, хитро прищуриваясь: - Я, конечно, неверующий, но Христа уважаю! И заповеди Его соблюдаю! Все одиннадцать! Сейчас я их вспомню... Мне их рассказывал энкэвэдэшник, когда я в лагере сидел. Я их на всю жизнь запомнил! Ну, вот, значит: э-э, «не обворуй», «не обругай» и, это… «не обессудь»!;
- буквализация метафоры: На освящении куличей батюшка сказал: «Православные, освящается только снедь. Если я вас окроплю, то я вас и съем»;
- использование прецедентных высказываний (языковых сегментов разной протяженности из молитв, псалмов на церковнославянском языке) в несоответствующей ситуации: Настоятель монастыря видит ночью свет в храме. Воры забрались? Где же сторож ??.. Осторожно подкрадывается, тихонько заходит в церковь и видит сильно пьяного сторожа, распластавшегося перед солеей: – Господи, помилуй мя, зде лежащего и повсюду православного!;
- доведение ситуации до абсурда: Стоим в очереди на исповедь. К священнику подходит старая-престарая и глухая-преглухая бабушка. Говорит очень громко, думая, что тихо. Священник, подстраиваясь под неё, начинает говорить громко, так что исповедь слышна половине прихожан. Поэтому мы не подслушивали, мы просто услышали:
-Исповедайся, матушка!
- Ой, батюшка, грешна!
- Чем грешна, матушка?
 - Ой, батюшка, всем грешна!
- Так всем - это чем?
- Да всем грешна, батюшка!
- Ну так грехи-то какие?
- Да, батюшка, разные!
- Какие разные?
- Так всякие!
Священник, понимая, что толку не будет, сдаётся:
- Ну хорошо, всякие так всякие. Ещё какие?
- Да много, батюшка... Всем грешна…
Всякие-разные грехи бабушке всё-таки отпустили.

Диалог при всей серьезности самой коммуникативной ситуации – исповеди – напоминает фрагмент докучной сказки, небылицы, похожей на цепь с повторяющимися звеньями, количество которых зависит только от воли исполнителя или слушателя. Сюжет сказочки не развивается, связующие вопросы-ответы вызывают недоумение или досаду: Хороша у старушки мочала! Не начать ли сказку с начала?

В группу  жанров, не имеющих установки на комический эффект, можно включить так называемые ослышки – языковые сегменты разной длины, в которых переосмысляются неверно воспринятые на слух слова. По сути это ошибки речевой коммуникации, основанные на сбоях аудиального канала восприятия. Помимовольный смеховой эффект может создаваться за счет наложения  и контаминации двух линейно расположенных фонетических отрезков: Заупокойная служба. Священник молится: «За душу Никодима, за душу Стефана, за душу Федора, за душу Ивана...». В храме стоят дед со внуком. Внук говорит деду: «Деда, пошли отсюда, а то еще и нас задушат».

Причиной ослышек часто становится незнание произносительных особенностей и значения церковнославянского слова, богослужебных терминов и формул: После Пасхальной службы к батюшке подходит женщина и в недоумении спрашивает: – Батюшка, а что православная Церковь имеет против бобров? – То есть?! – Ну ведь всю службу пели: «Смерть бобрам, смерть бобрам»...

Жанры второй группы имеют установку на комический эффект. Она также создается за счет использования разнообразных приемов языковой игры: звуковой аттракции (Заповедь общественного транспорта: «Не сиди, и не судим будешь!»); обыгрывания компонентов значения слова, лексической синонимии, омонимии, многозначности, например:
- Матушка, а у вас Богородичные иконки есть?
- Есть. Вот, пожалуйста, посмотрите.
 - А если я Козерог, мне какую лучше купить?
 - Вы бы лучше к ветеринару обратились!

В последнем примере ироническая модальность содержится в подтексте, находится в отношениях противоречия с поверхностно выраженным содержанием. Реализуются два лексических значения слова козерог: ‘дикий горный козёл с большими рогами’ и ‘человек, родившийся в конце декабря – январе, когда Солнце находится в созвездии Козерога’. Иронический смысл рождается интенцией автора выразить своё отношение к действительности  косвенно, т. е. «сказать что-то, фактически, формально не говоря этого» [Походня 1989: 60].

Приведенные выше примеры носят почти анекдотический характер. Изначально анекдоты – это короткие рассказы, не выдуманные, а чаще всего взятые из жизни. «Анекдот всегда пуповиной связан с реальным фактом» [Седов 1998, 3]. В современных трактовках анекдоты – это комические рассказы-миниатюры, имеющие необычную парадоксальную концовку, которая вызывает комический эффект. Конечно, первичная форма анекдота устная, он рассказывается, разыгрывается, инсценируется, выполняя гедонистическую функцию. Основная жанровая функция анекдота – пародийная. События в современных анекдотах оказываются не просто вымышленными, а преднамеренно смеховыми, ироническими, шутливыми имитациями самых разных реалий жизни православных. И в этом смысле можно утверждать, что в анекдотах на православную тему просвечивает карнавальное мироощущение, создающее представление об особом мире, мире-перевертыше, в котором все иначе, чем в мире реальном.

Основанием для наиболее очевидной типологии анекдотов может стать персонаж, пародированный прецедентный герой: это зооперсонаж (волк, заяц), новый русский, бизнесмен, Вовочка, студент, мужик и т.п. В современных городских анекдотах за ними в национальном сознании закрепляются речементальные стереотипы: озорство и шокирующая непосредственность Вовочки, туповатость, напористость и наглость нового русского и т.п. Характерные типовые черты некоторых персонажей сохраняются и в православных анекдотах, например:

Новый русский заходит в храм и обращается к служительнице: «К какой иконе лучше свечку поставить, чтобы до завтра дожить»?

В чем специфика православного анекдота? На наш взгляд, понять соль значительной части анекдотов православной тематики, комические стандарты поведения персонажа может не всякий, но именно носитель православного сознания. Ср. анекдот-пародию на православного, «отцеживающего комара»:

Не воровал ли чего?
- Да, воровал.
- А жену бил?
- Да, бил.
- А пакости соседям делал?
- Да, делал.
- Может, и постов не соблюдал?
- Что я, нехристь, что ли?!

В православных анекдотах меняется круг пародированных социокультурных типажей: в него включаются, например, атеист, сектант, православная бабушка, прельщенный, семинарист, батюшка. Каждый из типажей имеет определенный набор клишированных черт, в том числе и знаковых вербальных характеристик:

- Батюшка, мой сосед по парте надо мной смеется, щиплется прямо на уроке, говорит: «Петров наломал нам дров» и разные другие дразнилки».
- А ты от него пересядь. Но с большой любовью.
- Батюшка, вот я пересел, а он все равно на переменах дразнится.
- А ты ему ответь твердо, резко, можно даже грубо. Но с большой любовью.
- Батюшка, я ему ответил, а он опять. И дерется.
- А ты размахнись и как следует дай! Но с большой любовью.

 Анекдоты православной тематики трудно отнести к жанрам городского фольклора. Несмотря на их анонимность и вариативность, они не существуют в своей первичной форме – устной. В православной среде не принято «травить анекдоты». Многие анекдоты сохраняют свою литературную основу, бытуют в письменном виде как комические рассказы-мниатюры с назидательно-поучительной тональностью:

На облаке весьма удобно расположился Ангел. Сидит себе, ничем не занимается... Мимо него вверх-вниз, как челнок, снует без передыху другой. Наконец совсем умаялся, присел рядом на облако дух перевести. Его отдыхающий спрашивает:

- Слушай, а ты чем так активно занимаешься-то?
- Да ты понимаешь, работа у меня такая. Людские просительные молитвы Богу доставляю. Вот, ношусь...
- А, понимаю. У меня тоже задание, благодарственные молитвы носить. Вот, сижу...

Интернет – это полигон для творческой речевой деятельности, где каждый участник общения имеет возможность реализовать свой личностный языковой и коммуникативный потенциал. С точки зрения лингвокреативности, различаются языковые личности по характеру и типу языковой игры, которым отдается предпочтение: каламбур, ирония, метафора, сравнение, гиперболизация, эвфемизация, игра, основанная на логико-смысловых эффектах. Например, участники обсуждения одной из тем, посвященной православному телевидению, обыгрывают прецедентные названия популярных телевизионных передач, конструируя свои. Узнавание становится возможным вследствие общности соответствующих пресуппозиций: «Акафист со звездами» – акафист дня читают самые популярные священнослужители России; «К амвону» – ток-шоу сторонников и противников русского языка в богослужении; «Угадай мелодию» – конкурс для певчих на быстрое пониманиие регента. «Модный приговор». Ведущий – прот. Всеволод Чаплин; Сериал «Протопапины дочки»; «Жди меня» – программа о судьбах матушек.

Участник темы «Почивает ли Дух на каждом священнике?», вступив в богословский спор, утверждает тезис о том, что Дух и благодать не одно и то же. Иллюстрацией абсурдности мнения оппонента становится созданный им фрагмент пародийного текста «акафиста»: Молодцы, придумали новую религию. Поздравляю! Можно прямо по-шустрому состряпать акафист тому почивающему на всех иереях духу: «Радуйся дух, ума и подвига от иереев не требующий, Радуйся дух, непрестанно "священников неосознанно по наитию" двигающий, Радуйся дух, на всех иереях по факту рукоположения неотлучно почивающий!»…

Обыгрывание омонимов находим при обсуждении темы ересей и расколов, причем языковая шутка одного автора встречает ответную поддержку других: Короче, не берите, православные, в старообрядческий храм фотоаппарат НИКОН (Nicon)! – [ответ] А у меня фотоаппарат Канон (Сanon) – видимо, вопросов быть не должно? – [ответ] Конечно, не должно – старообрядцы ведь служат по старым КАНОНам. – [ответ]  Хорошо, что «Смена» давно снята с производства – могли бы и убить.

Всегда ли установка на комическое достигает эффекта? Не случайно бытует выражение «убийственная ирония», то есть словесный удар, направленный на поражение, нанесение морального ущерба человеку. Комическое несовместимо с осмеянием, издевкой над физическим недостатком, человеческим страданием, смертью [См.: Громов 1990: 102]. Чувство юмора  это даже не чувство, это культурный навык, нуждающийся в развитии, а вот способность насмехаться – именно чувство, животный рефлекс, выскакивающий сам. Архиепископ Иоанн (Шаховской) справедливо отмечает, что «язвительная улыбка, сарказм остроты – пародия на евангельскую соль мудрости. Такой смех безблагодатен: он режет, убивает и часто кромсает душу» [Иоанн (Шаховской), арх. 2011,  26-27].

Приведем пример, который на православном форуме оценили неоднозначно: На реплику прихожанки «Почему вы меня все время отчитываете?» – прозвучал молниеносный ответ батюшки: «Могу и отпеть». Блестящая языковая игра прямым и переносным значением глаголов отчитать и отпеть, как оказалось, уязвила души многих: От шутки покоробило; Жуть какая, даже страшно; Православный человек может шутить только над самим собой (А иначе это атеист).

Подводя итог, подчеркнем, что палитра комических жанров в православной сфере разнообразна. Православная среда – это не православное гетто. Христиане открыты  хорошей шутке, самоиронии, доброму смеху. «Смех не грех, когда он созидает, снимает напряжение настраивает на доброе» [о. Артемий (Владимиров), электронный ресурс]. Светлый смех в себе можно различить по сопровождающему его духу: есть легкая радость, тонкое, мягчающее сердце веяние – значит, смех светлый [См.: Иоанн (Шаховской), арх. 2011]. Ср.:

У маленькой девочки спросили:
 - Что ты будешь делать на Божьем суде, когда тебя будут обвинять?
- Спрячусь за Иисуса.

ИСТОЧНИКИ
http://forum.pravmir.ru/search.php?searchid=372644
http://altarniki.ru/forum/index.php?board=13.0
http://vk.com/id195332606#/vera.slavna.pravoslavna

ЛИТЕРАТУРА
Аверинцев С.С. Бахтин, смех, христианская культура // М.М. Бахтин как философ. М., 1992.
Артемий Владимиров,  прот.
http://www.nsad.ru/articles/smeh-ne-greh?print=1
Бахтин М. М. Франсуа Рабле и народная смеховая культура средневековья и Ренессанса. / Бахтин М.М. Собрание сочинений: в 7-и томах.  Т. 5. – М., 1996.
Громов Е.С. Палитра чувств: О трагическом и комическом. – М., 1990.
Иоанн Златоуст, свт. Полн.собр.творений. М.: Изд.во им. святителя Игнатия Ставропольского, 2009.
Иоанн (Шаховской), арх. Апокалипсис мелкого греха: Избранные статьи / Сост. М. Г. Жуковой. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2011.
Пропп В. Я. Проблемы комизма и смеха. – Изд-во "Лабиринт", М., 1999.
Походня С.И. Языковые виды и средства реализации иронии. – Киев, 1989. – 128с.
Седов К. Ф. Основы психолингвистики в анекдотах. – М., 1998.
____________________
Ирина Владимировна Шалина – доктор филологических наук, профессор (Уральский федеральный университет, г. Екатеринбург).

14.11.2017

Верим. Действуем!

Эстафету добрых дел движения «Верим. Действуем!», существующего в Екатеринбургской епархии, подхватили студенты Миссионерского института.

14.11.2017

Киноклуб Миссионерского института
приглашает православных людей посмотреть интересный фильм, обсудить его с содержательной и художественной точек зрения, а также просто пообщаться друг с другом. Ближайшая встреча состоится 26 ноября 2017 г. в 14:00 по адресу: г. Екатеринбург, ул. К. Маркса, д. 12

02.11.2017

Региональный этап XXVI Международных Рождественских образовательных чтений
 



24.10.2017

Конференция в Миссионерском институте

2 ноября 2017 г. в рамках регионального этапа Рождественских чтений в Миссионерском институте состоится конференция "Нравственные ценности и будущее человечества".
Организаторы конференции - Миссионерский институт и Миссионерский отдел Екатеринбургской епархии.

24.10.2017

Миссионерский институт совместно с Первоуральским благочинием и Управлением образования городского округа Первоуральск в рамках Региональных Рождественских чтений проводит научно-практическую конференцию "Нравственные ценности и будущее человечества". Конференция состоится на базе Физкультурно-оздоровительного комплекса "Гагаринский"  27 октября 2017 г.

17.10.2017

Киноклуб Миссионерского института
Киноклуб Миссионерского института приглашает православных людей посмотреть интересный фильм, обсудить его с содержательной и художественной точек зрения, а также просто пообщаться друг с другом. Ближайшая встреча состоится 29 октября 2017 г. в 14:00 по адресу: г. Екатеринбург, ул. К. Маркса, д. 12. 

11.10.2017


Студенты первого курса Миссионерского института получили студенческие билеты. Их вручил духовник Миссионерского института и помощник ректора по воспитательной работе священник Игорь Стуков. 

09.10.2017

06.10.2017

Необычное занятие
Необычное занятие по дисциплине «Каноническое право» состоялось у студентов 4-ого курса Миссионерского института. Лекция прошла в актовом зале Екатеринбургской Духовной семинарии, где организована выставка книг по истории церковного права. 

04.10.2017


На очередном заседании Богословского клуба Миссионерского института Екатеринбургской епархии участники обсуждали тему «Учение преподобного Симеона Нового Богослова о роли Святого Духа в жизни человека». Заседание клуба традиционно провел старший преподаватель кафедры теологии иерей Константин Корепанов.

Архив новостей
 г.Екатеринбург тел. 269-30-36