В Миссионерском институте состоялся показ документальных фильмов «Сожженные деревни» и «Предательство»
В первом рассказывается о зверствах, которые творили фашисты на территории республики Беларусь в годы Великой Отечественной войны. Второй рассказывает о наших соотечественниках — предателях, завербованных украинскими нацистами и совершивших террористические акты на территории нашей Родины. Своими впечатлениями об этих фильмах в своих эссе делятся наши студенты.
Мария Сотникова, 3-й курс.
Память как нравственный и духовный долг.
(о фильме «Сожжённые деревни»)
Просмотр документального фильма «Сожжённые деревни» оставляет в душе не просто чувство горечи, а состояние духовного шока. Для меня этот фильм становится не исторической хроникой, а богословским и этическим вызовом. Фильм рассказывает о том, что результатами расследования установлено свыше 3000 ранее неизвестных деревень, сожжённых полностью либо частично вместе с жителями. За этими числами фильм открывает бездну – нравственную катастрофу. Память о сожженных деревнях является для христианина и для любого человека не просто эмоциональным жестом, а строгим нравственным и духовным долгом.
Один из героев говорит в начале фильма своей внучке: «Люди помнят своих предков, дедов, прадедов. Память – это то, что роднит нас всех».
Особенно ясно показывает фильм страдания мирного населения Оккупанты уничтожали не «партизанские гнезда», как гласила их отчетность, – они уничтожали младенцев, больных, немощных – тех, кто олицетворял само человечество в его уязвимости. Семью белорусского поэта, председателя Могилевского областного отделения Союза писателей Беларуси – Александра Казеко война тоже не обошла стороной. Его мать, 16-летняя девочка Мария, осталась жива. В этот день фашисты уничтожили жителей Борок: их расстреливали в домах, бросали младенцев в колодец, сгоняли людей в сараи и сжигали там заживо. Еще несколько дней стоял столб черного смрадного дыма над некогда цветущей деревней, а жуткий запах навсегда остался в памяти выживших свидетелей. Эти жуткие события легли в основу его поэмы «Марыйка».
Тишина у печальной стены
В деревеньке заброшенной – Борки.
Только помните – жертвы войны
Там и ныне стоят на пригорке…
Они смотрят на нас сквозь года
Видя то, что от нас ускользает.
И надеясь, что Мир никогда
Той кровавой войны не познает.
Образ Божий в человеке не стирается ни возрастом, ни болезнью. Нацистская политика «выжженной земли» была демонической по своей сути, потому что она стремилась уничтожить не просто тела, а саму идею святости жизни. Сжигая деревню, палачи говорили: «Твое существование не имеет цены даже как рабочей силы». Сохранять память о каждом из этих невозрожденных сел – значит утверждать, что каждый замученный человек – это личность, а не «винтик истории». Забыть их имена – значит вторично их убить, согласившись с логикой палача.
Фильм не оставляет нам права на моральную «серую зону». Нравственная катастрофа в том, что нацистская система воспитала в людях привычку к безнаказанному уничтожению беззащитных. И я вижу здесь параллель с современностью: когда человек привыкает к оправданию жестокости в Интернете, обесцениванию чужой боли, он вступает на ту же дорогу. Память о сожженных деревнях рубит этот путь, напоминая: зло не начинается с газовых камер. Оно начинается с равнодушия к слезам ребенка, чью деревню стерли с лица земли.
Заповедь «не убий» включает в себя долг не дать убитому быть забытым. Ценность памяти раскрывается в фильме через воспоминания выживших свидетелей страшной трагедии. Для меня эти старики, которые плачут перед камерой спустя десятки лет, – это живые иконы памяти. Один из них с болью вспоминает: «Загнали всех в сарай, и брата моего, и отца, и всех сожгли».
Почему Церковь хранит память о мучениках? Потому что их подвиг и их страдание – это мост между временным и вечным. Память о сожженных деревнях не позволяет нам впасть в сладкий грех исторического оптимизма («война – это героика»). Она напоминает: есть зло, которое нельзя «переработать» в положительный опыт. Его можно только оплакать и помнить. Забыть – значит оставить дверь открытой для нового Хатынского набата. «Хатынь – это не музей, это изучение истории, это символ, который напоминает нам осознать ценность человеческой жизни», – говорит в фильме И. А. Мороз, генеральный прокурор Республики Беларусь.
Этот фильм говорит нам о хрупкости всего, что мы называем «мир». За два часа можно уничтожить деревню, которая росла триста лет. Один приказ отделяет жизнь от пепла. Но фильм говорит и о другой хрупкости – хрупкости правды.
«Неужели, это может повториться?» – спрашивает в фильме девочка у своего деда.
«Да, пока на земле есть фашизм. И главное против этого – память!» – отвечает он.
Существует активное, воинственное забвение. Есть попытки переписать историю, поставить нацистов и советских солдат на одну доску, объявить партизан «террористами». Ответственность перед исторической правдой, которую вкладывает в сердце зрителя фильм «Сожжённые деревни», – это ответственность апостольская. Мы, живущие сейчас, являемся последними свидетелями живых голосов очевидцев. Когда умрут последние дети войны – наступит эпоха только документов. И тогда зло может обернуться мифом. Наш долг – в миссионерском служении историей. Рассказывать правду о войне на уроках, в проповедях, в разговорах с молодежью. Не как мертвый груз фактов, а как предостережение. «У народа, не помнящего прошлого, нет будущего», – напоминает нам в фильме С. П. Шикунец, заместитель начальника управления Генеральной прокуратуры Республики Беларусь. «Важно не забыть те события. Геноцид сроков давности не имеет».
Фильм «Сожжённые деревни» – это не кино. Это документальная панихида. В христианском богослужении есть заключительное торжественное песнопение заупокойных служб «Вечная память». Когда мы поем этот возглас, мы верим, что умерший не исчезает, а пребывает в Боге, в вечности. Память о белорусских деревнях, превращенных в пепел, – это наш способ сказать «вечная память» тем, кого лишили даже христианского погребения.
«Нам не забыть страшные страницы истории Великой Отечественной войны. Мы это помним! И в этом – наша сила. Вечная память убитым, замученным и растерзанным!», – звучат в заключении слова Президента Республики Беларусь Александра Лукашенко.
Нравственный и духовный долг памяти заключается в том, что мы, помня ужас, выбираем жизнь. Мы выбираем не быть палачами ни в мыслях, ни в делах. Мы выбираем уважение к любой чужой боли. И пока хотя бы несколько человек, посмотревшие этот фильм, задумаются о цене мира – души сожженных деревень не перестанут быть частью нашей совести. А значит, тьма не победила окончательно.
Это наш долг. Искупительный и страшный. Забыть не имеем права.
